МБУ Централизованная система массовых библиотек ГО г.Уфа Республики Башкортостан

Фредерик Лепле. Путешествие по России (1844, 1853 гг.)

«Троицкие заводы, вблизи Бугульмы, 15 сентября 1844 г. –

Перед отъездом из Уфы я всерьёз подумывал изменить маршрут дальнейшей поездки. Дело в том, что мне рассказали о прекрасных дорогах в оренбургских степях и о тракте, проложенном вдоль Волги к Азовскому морю. Я думал воспользоваться им, чтобы вернуться домой через Крым и Константинополь. Действительно приятно ежедневно преодолевать 300 верст по мягкому дёрну на тарантасе, да и посмотреть на Константинополь, Смирну и Грецию в целом было бы неплохо, но для этого пришлось бы проделать 800 – 1000 льё по воде и просидеть с десяток дней в карантине на Мальте. Поэтому, всё тщательно взвесив, я решил возвращаться по суше, хотя и знал, что в конце сентября может выпасть снег, и тогда я застряну в польской грязи.

Однако я до сих пор не раскаиваюсь в этом. Дорога прекрасна, на небе ни облачка, земля мягкая и без пыли. Тракт, по которому мы следуем, проходит по совершенно ровному плоскогорью с ухоженными полями, - их возделывают башкиры, живущие от Уфимской провинции до долины Миаса.

Уфимские башкиры носят очень живописную одежду – подпоясанную рубаху, вышитую цветными нитками, а то и серебром и золотом. Их широкое верхнее платье напоминает халат. На затылок бритой головы они, как наши кюре, надевают маленькие расшитые золотыми и серебряными нитями тюбетейки, а поверх них – белую фетровую шляпу; не имей она разреза сбоку, в точности походила бы на колпаки наших карнавальных Пьеро. Обувью им обычно служат ботинки, на которые спадают широкие штаны желтого или красного цвета. Облик всего края восточный и азиатский.»

  

« Долина Миаса, 8 сентября 1853 г. –

Пишу тебе из маленькой азиатской деревушки, расположенной на восточном склоне Южного Урала, в краю кочевых башкир. Мы далеко продвинулись на азиатский юг. Места эти очаровательные. Путь наш  лежит по широким долинам меж высоких гор, а долины состоят из холмистых равнин чернозёма, столь плодородных, что для обильных жатв их даже не требуется удобрять навозом. Поэтому основная забота для привыкших к хорошим урожаям местных жителей – куда навоз вывозить. Башкиры, которых мы приехали изучать – это мусульмане. Верные последователи Пророка, которые став пахарями, отчасти сохранили кочевую традицию своих предков. Каждую весну они наглухо запирают свои зимние жилища,  и, взяв с собой деньги и ценные вещи, на всё лето отправляются со своими стадами на безлюдные пастбища. Примерно четыре месяца они живут в войлочных шатрах с отверстиями наверху – через него выходит дым от вырытого посередине очага.

Их шатры располагаются рядом друг с другом, словно домишки маленького селения. Войдя в один такой шатёр, мы увидели, что земля в нем, покрытая ковром и циновками, уставлена деревянными кадками для молока. Главным предметом в жилище является огромный мешок из добротно сшитой коровьей шкуры, в котором хранят кобылье молоко. Пропитанный дымом, этот своеобразный сосуд вызывает брожение, превращающее молоко в спиртной напиток, который башкиры называют «кумыс» и с наслаждением пьют. Попробовав сию жидкость, мы нашли её похожей на кисловатую грушевую настойку. Для кочевых башкир кумыс – единственный продукт питания, они употребляют его в огромных количествах и поэтому постоянно дремлют, что, кажется, им весьма приятно, поскольку вызывает видения как при употреблении опиума. Всё это выглядит очень колоритно.»

                   

«Самара. 22 сентября 1853 г. –

Финал нашего путешествия был прелестен: мы остановились в очаровательной усадьбе Тимашевых, с которыми познакомились, когда плыли на пароходе от Нижнего до Казани. Владения этой семьи расположены между Уфой и Оренбургом, в Башкирии, одном их наиболее удивительных мест России и Европы. Хотя Тимашевы никогда не покидали своей страны. Они говорят по-французски и знают о Париже и Франции лучше большинства парижан.

Земли Тимашевых составляют примерно170000 га и столь плодородны, что их не нужно удобрять навозом. Единственная проблема заключается в том, куда этот навоз, в изобилии лежащий вокруг деревень, девать, поскольку никакого применения ему нет.  Люди здесь живут столь зажиточно, что нам и не снилось. Кстати, мы выяснили, что крестьянская семья среднего достатка за год потребляет дюжину свиней из своего домашнего хозяйства, не считая другого мяса.

Попрощавшись с Тимашевыми, мы через места обитания полукочевых башкир, доехали до границы земель киргизов – кочевников, живущих в шатрах.»